Рекомендуем

• Для вас в нашей фирме бетонный завод для всех со скидками.

Поиск



Счетчики








С. Щепотьев. Супруги Голон о супругах Пейрак. Ч.9

В абсолютистском государстве, каким была Франция Луи XIV, царили моногамия, монотеизм и монархия. Поэтому считалось, что одна вера должна царить как в одной семье, так и в одном королевстве. В этом ключ к пониманию отношения короля к протестантам. Возникшее во второй половине XVI века движение Кальвина объединяло всех недовольных существующим порядком вещей. Кальвинисты во Франции возникли в царствование Франциска I как партия "рьяных", главным средоточием которой стали такие города, как Ла-Рошель, Ним, Монтобан и др. В каждом из этих городов существовали свое управление, свой суд, свой гарнизон и даже свои законы.

Объединение страны, которое являлось одной из главных задач Луи XIV с самого начала правления, избавляло от беспорядка. Да и исторически это было естественно для Франции, все короли которой до Анри (Генриха) IV, давали при коронации клятву истреблять ересь.
Поначалу Луи XIV старался не прибегать к репрессиям. Но в семидесятые годы позиция его ужесточилась. Началось введение законов против реформистов. Особенно же усугубилось положение протестантов с усилением роли при дворе мадам де Ментенон. Избавившись от "заблуждений" молодости, когда она металась между католицизмом и кальвинизмом, она стала ревностной сторонницей обращения протестантов. Луи стал посылать миссионеров в местности, где гугеноты были сильны, и издавать декреты, запрещавшие их религию в общественных институтах.
В начале кампании королевский чиновник по имени Марильяк посетил Пуату в сопровождении эскорта драгун. Жестокий и заносчивый, он взялся разместить в домах протестантов как можно больше драгун. Постой в качестве дисциплинарного взыскания применялся и раньше, например, во времена Фронды противникам короля вселяли больше солдат, чем его сторонникам. Но Марильяк стал попросту буянить и поощрял такое поведение и среди своих людей. Его драгуны избивали гугенотов, отказавшихся принять католичество, волокли их в церковь насильно и т. д.
В это драматическое время погружено действие пятого тома романа. И облечен он в форму разбойничьего романа.
Традиция французского разбойничьего романа исторически объясняется постоянно присутствующей в течение многих веков в жизни страны социальной группы отщепенцев, изгоев общества: "то были шайки, состоявшие из сброда самых разнородных личностей:... крестьян, солдат, беглых каторжников со знаками лилии на плече, висельников, спасавшихся от суда, обедневших дворян, даже священников и монахов" /1/. Голод, неурожай, разорение крестьян то и дело пополняли ряды шаек. "История Берри, Перигора, Пуату, Анжу и многих других областей представляет целую массу случаев разбоя" /2/.

1. Лучицкий И.В. Феодальная аристократия и кальвинисты во Франции, часть I., Киев, 1871, с. 42.
2. Там же, с. 43.


Шайки эти представляли собой грозную силу, которую выгодно было привлекать на свою сторону выступавшим против короны дворянам.

Драгонады, которые Луи не без лицемерия осуждал за жестокость, вызывали целый ряд значительных восстаний, объединявших как протестантов, так и доведенных до отчаяния разорением и голодом католиков из всех слоев общества. Одно из таких восстаний и описали авторы "Анжелики".
Обострение общественных противоречий совпадает с обострением личного конфликта между Анжеликой и королем, который, с одной стороны, ожидает ее возвращения в Версаль, с другой - наносит ей жестокий удар, казнив старшего брата урожденной баронессы де Сансе.
Анжелика отказывается от компромисса, и вот она уже мечется среди охваченных восстанием лесов Пуату - смятенная героиня, напоминающая героинь одного из провозвестников разбойничьего романа - романа ужасов.
Здесь тоже присутствуют элементы все того же рыцарского романа. Прежде всего, это фольклорные мотивы - они связаны и с удивительным краем, уроженкой которого была Анжелика, Пуату. Здесь даже местные названия часто носят сказочный характер: Волшебный Камень, Овраг Смерти, Перекресток Трех Сов… Это и воспоминания Анжелики и мельника Валентина о слышанных ими в детстве сказках, и полусказочная лесная колдунья Мелюзина...
Однако, не подтверждает ли сказанное широко распространенное мнение о лубочном характере "Анжелики"? Отнюдь нет. Прямолинейность, психологический примитивизм, характерный для лубка, напрочь отсутствует в этом произведении. Бунтующая Анжелика знает минуты и силы, и слабости.

Одна из наиболее, как мне кажется, драматических линий романа - история рождения дочери Анжелики, Онорины.
В своем отношении к детям Анжелика, мы знаем, была при дворе белой вороной. Никто не понял ее горя при известии о гибели Кантора в Средиземном море. Возвратясь из Марокко, Анжелика переносит еще один удар - утрату беременности: тряска и поломка кареты, в которой ее вез королевский посол, лишила женщину возможности родить ребенка от Колена Патюреля. Далее - исчезает только что обретенный после разлуки Флоримон. И, наконец, от рук распоясавшихся головорезов Марильяка погибает крошка Шарль-Анри - сын Филиппа дю Плесси.
Онорина - плод насилия, совершенного над Анжеликой его убийцами. И Анжелика, всегда бывшая в высшей степени заботливой, ласковой и самоотверженной матерью, не подпускает новорожденную к груди: малютка вот-вот умрет с голоду. И только отчаянный призыв аббата Ледигьера к Богу растопил лед ненависти матери к плоду жуткой ночи в горящем Плесси. Онорина становится чуть ли не самым любимым ребенком Анжелики, около трех лет она не покидает материнского седла, путешествуя с ней вместе среди полных смерти, крови, ужаса лесов Пуату.
"Дитя лесов" - так зовет ее Анжелика. Влюбленная в свой родной край, она переносит на девочку любовь к древней земле.
Прошлое постоянно присутствует в повествовании, оно составляет неотъемлемый его антураж. Древние дольмены /1/, подземные ходы времен завоевания Пуату римлянами, монастырь в Фонтене-Леконт, где работал над своим бессмертным романом дерзкий монах Франсуа Раблэ, - все эти памятники старины органично связаны с приключениями Анжелики, помогают читателю окунуться в историко-географическую атмосферу романа.

1. Первобытные каменные надгробия.

Не менее ярко, подробно описана в романе и "мятежная" Ла-Рошель. "В течение целого века Рошель была бельмом на глазу у государственных деятелей Франции... Смотрели на нее как на источник зла, место, откуда, как из троянского коня, выходят люди, завладевающие королевством, причиняющие ему столько зла" /1/.

    1. И.В. Лучицкий, указ. Соч., с. 207.

Здесь в 1557 году была основана кальвинистская церковь. Здесь обосновался в 1560 году энергичный пастор Рише. Здесь долгое время пребывали король и королева Наваррские, и все это так усилило протестантов Ла-Рошели, что богослужения, прежде совершавшиеся тайно, по ночам, стали открытыми, и число членов консистории - коллегиального присутственного места протестантов - было увеличено.
Авторы "Анжелики" заметно полемизируют с автором "Трех мушкетеров", омрачая парадные и веселые картинки, живописующие подвиги его героев в осаде Ла-Рошели. Супруги Голон описывают это событие изнутри, воссоздают навечно запечатлевшиеся в памяти города трагические эпизоды страданий "мятежного" населения. Весь облик города, в котором оказывается клейменная Анжелика после унизительной экзекуции, хранит следы варварского покорения его войсками Ришелье, рапортовавшего о нем Луи XIII как о "величайшем подвиге в пользу благосостояния государства".

Мир, заключенный гугенотами с Ришелье при Алэ (1629) лишил их былого могущества, а при Луи XIV положение их все ухудшалось, пока не стало и вовсе невыносимым с отменой Нантского эдикта.
Слухи о скорой отмене Нантского эдикта донесутся до Анжелики и ее друзей-протестантов уже в Америке (об этом мы узнаем из IX, XI и XII томов романа). Но и окружающая действительность была тревожна. Вокруг один за другим обращались целые города: Ним, Монтобан, По, Монпелье, Бордо. Кольцо вокруг Ла-Рошели сжималось. Группа протестантов решается на отчаянный шаг - тайную эмиграцию, наказуемую в случае разоблачения ссылкой на галеры, а то и смертной казнью. Вовлеченная случаем в их сговор Анжелика случайно же узнает о том, что им грозит арест. Явившийся, кажется, как "бог из машины" в древнегреческом театре, Франсуа Дегре дает ей шанс спастись. Следует бежать прочь из города, но Анжелика хочет еще помочь друзьям.
Вся ситуация - угроза гибели, необходимость бегства без оглядки, "божественное" явление возможности спастись, соленый привкус на губах Анжелики - следствие морского ветра - рождают у авторов блестящую и вполне обоснованную ассоциацию: Анжелике, проведшей несколько месяцев в окружении постоянно читающих и цитирующих Библию гугенотов, вспоминается жена Лота, обратившаяся в соляной столб из-за промедления при бегстве из Содома.
Но сопоставление набожной, благочестивой Ла-Рошели с библейским хрестоматийным образчиком падения нравов - это ли не кощунство со стороны авторов? Ничуть. Ибо Ла-Рошель - это и ханжеское Общество Святых Даров, это изувер Бомье, попирающий свободу совести. И, как ответная реакция, - это мрачный подвал бумаготорговца Мерсело с люком, открывающимся в бездну океана. Подвал, неоднократно скрывающий жертвы тайной войны гугенотов.

Не голуби, но черный ангел смерти витает над городом. Не потому ли и за спасением Анжелика обращается к мефистофельского вида пирату Рескатору, в искусительной обстановке обиталища которого она находит защиту и покой!
Покой, впрочем, относительный. Психологическую сложность встречи Анжелики с Рескатором, завершающей эту книгу и возвращающей нас от жанра романа разбойничьего к жанру морского романа, сложность этой встречи во всей ее полноте не представляют себе пока ни Анжелика, ни читатель.



Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10
Часть 11
Часть 12
Часть 13
Часть 14
Часть 15